Журнал "Performance" :::Нина ПЛАТОНОВА::: http://www.lifeart.narod.ru/nom26/p26_20.htm

Перед открытием Первого Всероссийского фестиваля «Волжские театральные сезоны» председатель Самарского отделения Союза театральных деятелей заслуженный артист России Владимир Гальченко сообщил, что ожидаются гости из города-побратима Штутгарта. Подать заявку на участие в фестивале они своевременно не успели и потому будут лишь наблюдателями.
Так предполагалось. Но в афише фестиваля вдруг, как чертик из табакерки, вынырнул моноспектакль «Горе от ума» с обратным адресом – город Штутгарт.
Моноспектакль из Германии вызвал чрезвычайный интерес у самарской публики. Огромный зал Дома актера был забит до отказа. Вопросов у зрителей перед началом спектакля было множество: на каком языке пойдет? Как Грибоедова с целой оравой действующих лиц играть в одиночку? Как вести одному диалоги Чацкого и т.п. и т.д.
Некоторые ответы публика получила из вступительного слова заслуженного артиста России Олега Белова. Он представил исполнителя Владислава Граковского и сообщил, что Владислав выпускник Ташкентского театрального института, где прошел курс обучения у нынешнего главного режиссера Самарского театра драмы Вячеслава Гвоздкова. Актерская судьба забрасывала его в разные театры России, в том числе и в театр народного артиста СССР Петра Монастырского, где его партнерами по сцене были и Белов, и Гальченко. Теперь Граковский живет и работает в Германии, где создал театральное товарищество из бывших советских актеров, которые играют спектакли на русском и немецких языках. Сам Владислав в товариществе един во многих лицах: директор, режиссер, актер... Содержать при товариществе управленцев средств особых нет...
Но вернемся в зал, где началась культовая для каждого русского пьеса, текст которой зрители знают наизусть.
Высокий лысоватый человек начал свой моноспектакль, и через несколько минут вы попали в атмосферу дома богатого московского барина, пережили вместе с героями часы раннего утра, встретили взволнованного радостного Чацкого...
Актер убирает теплоту и лиричность первых действий и дальше играет резко и непримиримо бой богатой знатной Москвы с человеком, осмелившимся бросить вызов ее благополучному существованию.
После спектакля, где единственным его помощником – костюмером, помрежем, бутафором была очаровательная Лара (жена), Владислав скажет:
– До Самары я играл свой спектакль в Москве в центре Мейерхольда. В фойе портреты Игоря Ильинского, Сергея Мартинсона, других великих мейерхольдовцев. Про себя подумал не без гордости: сподобился! Хотя себя, конечно, вровень с ними не ставлю. Понимаю – не дорос. Но, согласитесь, приятно играть в такой компании, тем более не без успеха.
– Как вы оказались жителем Германии?
– До 1995 года я никогда не был за границей, а тут представилась возможность, тем более, что 90-е годы были очень трудными в России, особенно в бывших союзных республиках. Мы подумали и решили рискнуть, причем решение принималось не совсем просто: у нас уже были крошечные сын и дочка.
– Хотели достичь материального благополучия?
– Знаете, у немцев есть поговорка, которая переводится примерно так: тот, кто занимается театром, не зарабатывает денег. Актеры в Германии живут бегом: со съемок в рекламе или фильме – в театр, после спектакля – на репетицию в другую труппу. Некоторые имеют параллельные профессии – официантов, мойщиков стекол, механиков и используют их, чтобы существовать. И это при финансовой поддержке театра муниципалитетами, разными фондами. Вообще в Германии очень любят театр. В стране четыре города-миллионника, а в основном немцы живут в небольших населенных пунктах с населением по 20-30 тысяч человек. И почти в каждом таком пункте есть театр. Театры самые разные – авангардные, музыкальные, с классическим репертуаром. Играют в них всё: немецкую и мировую классику, Чехова и никому не известных авторов. Если в местечке нет своего театра, там играют соседние труппы. Залы всегда заполнены, немецкий зритель внимательный и благодарный.
Меня удивила не только любовь немцев к театру. Я увидел очереди в библиотеках – о чем в России просто забыли давно. А ведь Германия просто перенасыщена компьютерами – используй Internet на полную катушку! Нет, книга для немцев остается превыше всего!
– Как работается вашему товариществу?
– Мы ставим спектакли в больших городах – в маленьких наш репертуар пока не воспринимается, и эмигрантов там немного из бывшего Союза.
Играем мы все-таки в основном на русском языке, хотя всё чаще используем переводы на немецкий. Наше товарищество имеет свой небольшой репертуар. С нами сотрудничают бывшие актеры СССР, есть среди них и самарцы.
– Чем русская театральная школа отличается от немецкой? И какая, на ваш взгляд, лучше?
– Тут я не совсем объективен. Русскую театральную школу считаю особой, рад, что прошел ее в начале своего театрального пути, и горжусь этим.
Несколько лет назад в Германию привозили спектакли, удостоенные высшей театральной награды России «Золотая маска»: «Каштанку» Екатеринбургского ТЮЗа, «Мамашу Кураж» «СамАрта». Они шли на русском языке. Правда, немцы выпустили замечательные буклеты с подробным переводом и пояснениями. Но спектакли настолько захватили зрителей, что они в буклеты и не заглядывали. В залы, где шел показ, публика буквально ломилась. Были аншлаги.
Сам я стараюсь смотреть как можно больше постановок российских театров. Здесь на фестивале провинциальных российских театров смотрю всё, что успеваю. Даже в гостиницу не успел устроиться. Несколько раз ночевал в Доме актера, на что госпожа Воробьева только головой качала, но среди ночи в гостиницу не отправляла и помогала удобней устроиться. Честно сказать, в Доме актера было весьма удобно: едва протерев глаза, попадал на семинар критиков и журналистов, потом – спектакли, а потом опять – Дом актера, где до глубокой ночи сидели коллеги с бокалом вина, делясь дневными впечатлениями... Я же начинал размышлять и выбирать то, что можно перенести на немецкую сцену, в условия работы нашего товарищества.
– Часто бываете в России?
– Стараюсь как можно чаще, но, минимум, ежегодно. Прежде всего не пропускаю семинары драматургов, проходящие в Москве...
– Пробуете свои силы в драматургии?
– Мягко сказано. Увяз по самые уши. У меня с десяток пьес. Одна из них – «Пурпурная бабочка» – вошла в сборник «Лучших пьес России». В юности увлекался японской поэзией, оттуда и родилось название. Оно носит символический характер. На немецкий язык переведена моя последняя пьеса «Лютер» о великом бунтаре и одном из идеологов протестантства. Я вообразил себе последний день его жизни. Этакая фантасмагория, когда к нему являются самые неожиданные гости из разных эпох. Пьеса всем, кто читал, понравилась. Сам великий Юрский заинтересовался и обмолвился, что интересно было бы это поставить. Но пока постановка не состоялась. Видно, это меня слегка разочаровало – два года ничего не пишу. Целиком посвятил себя театру. Полна голова планов, проектов. А еще предстоит осмыслить впечатления от фестиваля и вообще от последней поездки в Россию.
– А где живут ваши дети?
– С нами в Германии. Они учатся в немецкой школе, но дополнительно занимаются по русским учебникам, которые привозим из России. Они говорят и читают хорошо и по-русски, и по-немецки. Плюс к этому изучают английский и французский языки по школьной обязательной программе. У них школа, дающая примерно два курса вузовской программы – не совсем привычная для россиян. Что будет дальше – выбирать им. Хотя должен заметить, высшее образование в Германии получать намного дешевле, чем в нынешней России, что весьма досадно!